Спустячок

Два предшествующих дня были весьма напряженными — позавчера мы взяли заброску и с тяжелыми рюкзаками под палящим солнцем медленно набирали почти 700 метров высоты по осыпям и моренам. Тропы нет, путь толком неведом и вымотались в результате изрядно. Переночевали в кармане между левобережной мореной и скалами, а утречком отправились в ледопад. Ледопад оказался несложным, но очень трудоемким. Трещины почти от края до края требовали обхода (а это несколько сот метров по глубокому снегу) или организации навесной переправы. Мне повезло — как самый легкий, юный и безответственный (не за кого отвечать) я переходил трещины по хилым снежным мостикам и крепил веревки для переправы остальных. А они сидели на рюкзаках и устраивали тотализатор — обвалится мостик или выдержит. Не дождетесь!

Вот так к закату второго дня мы и добрались до верховьев ледника. Поставили лагерь на морене неподалеку от перевального кулуара и завалились спать. Наутро вышли не рано — часов в 7. Пока поднялись на перевал, передохнули наверху, уже и 10 часов. Мне спусковой склон как-то сразу не понравился и на предложение командира просто связаться и идти вниз без организации нормальной страховки я «уперся в землю рогом» и категорически отказался. Вроде довольно полого и ровно, но жутко не хотелось идти без страховки, когда вся надежда только на быстроту реакции партнера по связке и его способность «зарубаться» в глубоком снегу (черта с два в нем зарубишься). Забастовка моя помогла и начали спускаться с верхней страховкой. Пошел первым, потом принял Юру и отпустил его дальше. А по нашей первой веревке уже пошли остальные.

Лагерь над ледником Пастухова

Пропустили всю команду, спустились по оставленным ими веревкам и я снова иду первым. Вот уже и веревка кончается, пора становится на страховку. И тут я понял, что интуиция меня в очередной раз не подвела. Парой метров ниже меня снежный склон заканчивается ровненькой линией отрыва недавней лавины. На хрен, на хрен! На таком снегу принимать народ страшно — сорвись кто и полетим вниз вместе. Рою в снегу подобие окопа в полный рост, пока не добираюсь до твердого льда. Кручу пару крючьев — к одному привязываюсь сам, через другой страхую Юру. Остальная команда, растянувшись по склону спускается. Мне уже довольно комфортно (на крюке стою) и вот тебе сюрприз — склон характерно «запел». Обычно снежный склон долго не поет — съезжает в виде лавины. Успел только подумать: «Вот будет картина — восемь трупов в лавинном конусе на леднике и один чистенький скелет, висящий на крюке». Красочная получилась картина. Но не задалась сегодня лавинная песня и склон почему-то умолк.

Однако валить надо отсюда с максимальной скоростью, пока у доски снова голос не прорезался. И не вниз бежать, а влево, на скальный гребень, где может быть и удастся пересидеть лавину. Ору благим матом наверх, чтобы ускорялись. Да они и сами уже все понимают, хотя еще не знают, что я стою в двух метрах от линии отрыва недавней лавины. Юра подошел.

Давай, Юра, быстро-быстро траверсом влево вдоль трещинки к скалам. Там всего-то две веревки.
– Подожди, кошки надену.
– Какие, на хрен, кошки, Юра! Пока ты их надеваешь, мы все можем оказаться внизу, причем лететь будем быстро и красиво.
– Ну куда я, по голому льду без кошек?
… (непереводимая игра слов). Ты по трещинке, аккуратненько. Ботинки у тебя хорошие, пройдешь.

Прошел. Молодец, Юра! Пока он шел, спустилась одна из девушек и даже кошки надеть успела. Давай, дорогая, тебе по перилам, да в кошках будет гораздо легче. Ан, нет — уже посередине веревки падает наша подруга и повисает на перилах ниже трещинки. И никак не встать. Ну давай, родная, поднимайся. Да мать твою …!

Мать помогла — поднялась наша драгоценная барышня и быстро-быстро доковыляла до Юры. Вот замечательно! Отдохни, пока рюкзак снимаешь, и выпускай Юру дальше — осталась всего одна веревка до скал. Пошел. Теперь он тоже в кошках и идти траверсом уже не так скользко. Добрался до скалы. Вроде крепкое ребро и можно надежно закрепить веревку.

Тем временем остальная команда потихонечку проходит мимо меня, поглядывая с опаской на висящий над нами снежный склон, и быстро-быстро устремляются к спасительному скальному ребру. А я надеваю кошки и рюкзак, чтобы идти последним и снимать веревки.

Всего шесть веревок пологой части спуска, а шли мы их часа четыре, а то и пять. Есть уже хочется — завтракали больше восьми часов назад. Нашли на скальном ребре подобие полочки, устроились и даже обед сделали – всухомятку, запивая натопленной из снега водой. С другой стороны ребра вроде тихо и у командира возникает соблазн спуститься туда. Ой, как не хочется лезть в узкий снежный коридор между двумя скальными ребрами. Туда же все летит, что сверху упало. И спрятаться некуда. Где-то далеко внизу (метров 500) виден цирк ледника, куда нам нужно спуститься сегодня. Но сам спуск почти не просматривается — круто и скалы закрывают обзор.

Сережа при моей поддержке начинает потихонечку поднимать бучу против спуска по другую сторону ребра. Я тоже считаю, что спускаться нужно прямо вниз, вдоль нашего склона ребра. Причем идти не по скалам (веревки крепить и сдергивать сложно), а по ледовой стене вдоль ребра. Висящая над нами снежная доска остается немного в стороне и это вселяет надежду, что даже при отрыве доски у нас будут шансы уцелеть. Аргументы действуют слабо и тут меня посетила грандиозная идея. Беру камень килограммов на пять и со всей дури кидаю его на снежник между скальными ребрами, куда так рвался наш командир. Мать, мать, мать — ответило эхо. Из снежника образуется недурственная лавина и с грохотом уходит вниз. Причем оторвалась она в точке падения камня и верхняя часть доски продолжает висеть. Вроде этот аргумент (а может быть, ультиматум) принят командиром и нас с Сережей поощряют исполнением проявленной инициативы. Пойдем, дружище!

Начинаем спуск по стене. Забираем все веревки и работаем поочередно – один из нас спускается первым, а второй страхует. Ледовые крючья держат хорошо и позволяют работать сравнительно безопасно и даже с некоторым комфортом. Потом веревки нам принесут, когда остальные спустятся. А у нас может образоваться небольшая пауза. Я покурю, а Сережа передохнет. Поначалу считаем веревки, но где-то в начале второго десятка теряем счет. Темно уже стало, а в темноте считать значительно сложнее. Тем более на высоте, да на крутом склоне, над которым висит снежная доска. Она пока ведет себя тихо, но с заходом солнца температура упала, а это может привести к отрыву доски. Пытаемся спускаться как можно быстрее, но мы и так опережаем остальных. Нас всего двое, а потом по навешенным веревкам должны спуститься еще семь человек. А веревок всего четыре. Приходится ждать.

На ходу жуем что-то, розданное взамен обеда. Запиваем водой из мелких ручейков, которые еще текут по стене. В какой-то момент решили тактику сменить. Стало уже слегка выполаживаться, поэтому Сережа сможет работать без меня, а я остаюсь последним, чтобы ускорить снятие веревок. Вот так всю жизнь — сначала идешь первым и вешаешь веревки, а потом оставляют последним, чтобы развешенное снимать. Трудно быть в команде самым молодым — постоянно крайний.

Все уходят понемногу вниз, а я сижу и курю, меланхолически дожевывая что-то сладковато-соленое. Наверное, это чернослив и сушеное мясо вперемешку. Бр-р, какая гадость. Ушел последний, пора и мне. Меня теоретически страхуют снизу, но страховочка та совершенно номинальная. Сорвавшись, полечу на две длины невыбранной веревки. Нельзя срываться. Не видно уже ни хрена, а луна все еще прячется за гребнем. Иду на звук. Снизу доносится голос Сережи: «Иди на шум воды подо льдом». Иду себе и думаю, раз шумит, значит промоина большая — не иначе я туда и попаду. И действительно, снизу снова голос Сережи: «Сейчас ты провалишься». Не успел подумать, как это он снизу определяет мое местоположение, и уже лечу.

Слава богу, немного — метра два или чуть побольше. Вот и разгадка — Сережа стоит рядом с местом моего падения и протягивает руку помощи. Отдал веревки и сел курить. Снова один. Вроде уже ледник внизу то ли белеет, то ли чернеет. В общем, мне туда, прямо по линии падения воды.

Внизу появилось какое-то пятнышко блеклого света. Не иначе, кто-то вытащил из рюкзака фонарик с промерзшими батарейками. Или «солдат-мотор» кто-то крутит. Ну да неважно это. Раз распаковали рюкзаки, значит скорей всего вышли на ледник или на более пологий склон, где можно просто стоять на ногах без страховки.

Снизу призывают спускаться на свет, который я иногда вижу. Спускаюсь до крюка и начинаю бухтовать свободную веревку, чтобы запихнуть в рюкзак. Только собрался снять с крюка следующую веревку, как снизу следует крик командира: «Оставляй их нахрен, завтра снимем!» Не люблю я бросать веревки на склоне при спусках (назавтра их может уже снести лавиной или побить камнями). Однако врожденная лень,  благоприобретенная дисциплинированность и уважение к старшим берут верх – я бросаю веревку, как приказал командир. Как оказалось, бросил я не одну, а все три сразу, поскольку их связали для упрощения спуска. По веревочке-то спускаться довольно ловко и в темноте можно. Вот я и свалился на головы ребят, которые почти в блаженстве отдыхают от тяжелого спуска. Два часа ночи. Итого, 16 часов спуска. Хороший перевальчик!

Однако валить надо из под стены, пока на голову чего не свалилось. Вынимаю из рюкзака единственную оставшуюся веревку и мы связываемся «паровозом» – 9 человек на 40 метров веревки. Стало чуть светлее, поскольку луна уже довольно высоко — скоро вылезет из-за гребня. Быстренько-быстренько бежим туда, где почти плоско и почти горизонтально. Хрен с ними, с трещинами на пути — все сразу не провалимся. Добежали благополучно.

Начали ставить лагерь и тут меня посетил отходняк в компании с дядькой-дубом. Вроде и минус небольшой на дворе, но как-то резко спало напряжение и меня просто начало трясти от озноба. Девушки наши молодцы — мгновенно это дело вычислили и стали отогревать традиционным способом — расстегнули свои пуховки, и забрали меня внутрь, запахнув полы и удерживая их руками. А меня все трясло. Долго! По моим ощущениям минут пятнадцать. Мужики уже палатки поставили. Наконец-то отпустило.

Преисполненный благодарности, вызываюсь добровольно приготовить ужин, хоть и не мое сегодня дежурство, да и работали мы с Сережей больше других. Но женское тепло сделало меня на какое-то время филантропом.

Все расползлись по палаткам, а я остался снаружи кочегарить примусы и готовить супо-кашу с чаем. Есть бог на свете — из-за гребня выбралась полная луна и я был вознагражден за тяжелую самоотверженную работу и добровольное дежурство.

Попробуйте представить себе огромное и почти плоское заснеженное поле ледника, со всех сторон прикрытого высокими и крутыми скальными стенами. А над этим цирком сияет полная луна в ореоле ярчайших азиатских звезд.

Напрасно будете стараться — представить такое нереально, это нужно видеть! Мы видели.

===============

сентябрь 1983
Ленинград

Запись опубликована в рубрике Мимолетное. Добавьте в закладки постоянную ссылку.