Добрая память

Я попал сюда совершенно случайно, не зная даже до того о существовании села Зачачье. Спасибо добрым людям, установившим на трассе «Холмогоры» указатель на две старинных церкви. Они меня и заманили свернуть с шоссе на проселочную грунтовку.

Через пару километров открылись две изрядно обветшалые церкви, но мне интересная именно старина и я отправился их осматривать и фотографировать. Можно много сказать о запущенных церквях, о запустении сел и т. п., но сейчас речь совсем о другом. Бродя среди довольно высокой и мокрой от мелкого дождика травы на обширном пространстве порушенного старинного погоста, случайно увидел яркое пятно с стороне. Это было в направлении поля, где на старинных погостах обычно устраивали кладбище. Здесь тоже были заметны старые могилы и у стены храма были в ряд выставлены давние надгробия. Но все это не выделялось на общем фоне.

А тут яркие пятна, очень похожие на цветы. Откуда цветы на старом кладбище, где уже давно не хоронят? Махнув рукой на мокрую траву и промокшие ноги, начиная пробираться через заросли к цветам. А там скромное, выкрашенное известью надгробие, на котором уже ничего не разобрать и рядом с ним черный полированный камень с золоченой надписью.

Спехин
Иван
Петрович
30.03.1785 — 14.07.1868
Истинно полезному,
дорогому, уважаемому
вольному учителю
благодарные ученики

Другие впечатления от поездки слегка отодвинули увиденное и лишь вернувшись домой и занявшись обработкой фотографий, вспомнил эту могилку. Поиск в Интернете дал несколько ссылок и среди них обнаружилась любопытная статья с краткой биографией, опубликованная в Архангельских Губернских ведомостях.

Спехин Иван Петрович — распространитель грамоты среди сельского 
населения северной России, крестьянин Архангельской губ., 
Холмогорского уезда, родился 30 марта 1785 г. Десяти лет оставшись 
круглым сиротою, С. случайно познакомился с первоначальными 
элементами грамоты и, продолжая работать дальше самостоятельно, 
выучился хорошо читать и писать; некоторое время был причетником в 
деревенской церкви, на тринадцатом году поступил в мальчики к купцу 
в Верховажском посаде, а через два года переселился в Архангельск, 
где служил лакеем у какого-то советника губернского правления.

Пожив после этой службы некоторое время в родной деревне, С. в 1804 г. 
возвратился в Архангельск, поступил в матросы к судовладельцу 
Ермолину и на одном из его кораблей, груженном пшеницей, 
отправился в Лондон.

Здесь он совершенно случайно был оставлен уехавшей обратно судовой 
командой и очутился в громадном городе без всяких средств и без 
малейшего знания языка. После некоторых мытарств, он попал в руки 
некоего соотечественника, который воспользовался незнанием языка С. 
и его отчаянным положением и за 10 фунт. стерлингов продал его в 
матросы Ост-Индской компании;

С. получил имя "Джон Петерсон" и был отправлен в Индию. Не доехав до 
Индии, он остался на мысе Доброй Надежды и поступил в солдаты к 
англичанам, воевавшим в это время из-за Капской земли с голландцами.

Первые два года прослужив денщиком одного офицера, у которого изучил 
хорошо английский язык и арифметику, С. затем был переведен в 
строевую службу и вместе с батальоном отправлен в Вест-Индию, на 
остров Барбадос, где прослужил шесть лет и принимал участие в 
стычках с туземцами.

За время службы был повышен в капралы, затем в унтер-офицеры, а в 
конце ее был назначен штуром в военный госпиталь.

Несмотря на просьбы начальства продолжать службу, С., соскучившись по 
родине, в 1815 г. вышел в отставку и направился в Россию.

Русский посланник в Брюсселе выдал ему паспорт, но ему удалось только 
в 1817 г. попасть в Петербург, куда он был привезен вместе с ранеными 
во время последних наполеоновских войн. Приехавши в Архангельск, он 
был отдан под суд "за самовольную отлучку" (команда судна, на котором 
он выехал в Лондон, чтобы снять с себя ответственность, показала, что 
С. сам не пожелал возвратиться в Россию).

Суд приговорил его к десяти ударам плетью.

Видя вокруг себя беспросветную крестьянскую темноту, С. с 1825 г. 
энергично принялся за обучение крестьянских детей грамоте.

Плату за свои труды он назначил такую ничтожную, что она никого не 
могла стеснять.

Человек способный, к тому же видавший свет и виды, расширивший во 
время многообразных скитаний свой кругозор, С. принялся за 
педагогическую деятельность так умело и вел преподавание, вопреки 
обычаям времени, так ласково и мягко, что в самом незначительном 
времени не имел от учеников отбоя. Бедных учеников учил и даже 
кормил из своих собственных скудных средств бесплатно, ученикам же, 
далеко живущим, давал ночлег и похлебку — также бесплатно.

За время своей почти пятидесятилетней педагогической деятельности он 
обучил много сотен мальчиков и девочек.

Умер он в 1873 г. в глубокой старости, почти 90 лет от роду. 

"Архангельск. Губернск. Ведом.", 1867 г. № 32; 1873 г., № 52. 
Н. С—ов. {Половцов}

Добрая память!

Гималайский альбом

Прошло лишь чуть больше 10 лет суеты и я сподобился сделать некое подобие альбома про нашу прогулку к Эвересту. Тогда мы были еще почти юные (всего-то 101 год на двоих) и прогулялись мы с Сережей Бондарцевым очень славно.

Что-то удалось показать на снимках, которые можно увидеть здесь. Комментарии приветствуются.

Поруганный храм — Церковь Богоявления Господня в селе Палтога (Акулово)

Как-то днями при работе с фотографиями захотелось мне подготовить и опубликовать сделанный более 5 лет назад снимок разрушающегося храма в Палтоге. На одном из сайтов возникла даже довольно горячая дискуссия по вопросам отношения к разрушающимся и новым церквям. Это и побудило меня написать заметку о своем знакомстве и общении с этим храмом. Итак, начнем.

Впервые эту церковь я увидел практически случайно — ехали компанией на 2 машинах в Ферапонтово и кто-то из двух водителей остановился около деревянной церкви, примостившейся совсем рядом с дорогой. Дело было уже вечером, на дворе сентябрь и свет «никакой». Однако даже при этом свете зацепила меня церковь своими деревянными узорами. Удалось даже сделать несколько снимков.

Уже в тот момент картина была достаточно грустной по причине запущенности здания. И даже леса, установленные реставраторами, не производили впечатление сколь-нибудь новых. Запустение. Забрались внутрь церкви, осмотрели доступные уголки и увидели только мусор и толстый слой пыли. Трава вокруг церкви по пояс. Погрустили мы всей компанией и поехали дальше.

_dsc7259-AL-HPF-bord-hcBW-dWarm

Через пару лет, когда уже в одиночку катался по Вологодской области, в Цыпино удалось поговорить с реставраторами на тему восстановления старинных сооружений в разных частях России. Ребята были очень интересные и, когда я обмолвился о церкви в Палтоге, сообщили мне, что в феврале того же (2009) года в сильную метель ночью купола церкви банально сдуло ветром. Вечером того же дня я отправился в сторону дома и примерно к полуночи доехал до церкви. Картина была действительно мрачная.

Copyright (C) 2009, Nikolai Malykh

Время для серьезной съемки было неподходящее — полночь, а остановиться надолго возможности просто не было, поскольку отпуск завершался. Так и уехал я от этой печальной картины разрушения.

Спустя еще год, летом 2010, специально приехали посмотреть, что же стало с церковью. С удивлением обнаружил, что какие-то люди ведут там работы. Пока мы ходили и пытались рассмотреть происходящее с церковью, подошел бригадир и немножко рассказал. Оказывается, упавшие купола были «новоделом», который предыдущие горе-реставраторы установили на откровенно слабых балках. Да и работы не были толком завершены. Скорей всего по типичной для нас причине — нехватке средств. Бригадир рассказал, что новодел сейчас снимут, а старинную часть церкви аккуратно промаркируют и начнут консервацию. Впоследствии церковь видимо разберут и перевезут в музей. Однако место на тот момент не было известно. Претендовал на церковь музей в Семенково и какой-то из петербургских музеев.

DSC_0964

В следующий раз я оказался в Палтоге в июне 2014 года и увидел законсервированную церковь на прежнем месте. Детали промаркированы, не исключая и фрагменты рухнувших куполов, которые лежат под каким-то подобием навеса. Возможно руки когда-нибудь дойдут и до реальной реставрации.

DSCN4313

Я не готов взять на себя ответственность за обсуждение такого отношения к храму с точки зрения церковной. Причина тут проста — не считая себя атеистом, в то же время христианство (равно как и прочие массовые религии) принять в своей душе не готов. Мне ближе и понятней язычество, но язычником стать наверное нельзя — им нужно родиться. Стало быть, этот аспект я оставлю в стороне.

Но ведь кроме религиозного есть еще исторический, архитектурный, да и нравственный аспект этой проблемы. Люди построили красивую церковь, она простояла много лет, принося кому-то радость созерцания, иным возможность обратиться из ее стен к тому, кого они считают богом. Церковь перенесла лихолетье войны, а сейчас гибнет от людского равнодушия к красоте и памяти своих предков. Не гоже так, соотечественники. Мне за себя стыдно точно так же, как и за других, но я просто не знаю, чем бы мог помочь, кроме публикации этой короткой заметки на своем сайте.

Может кто-то прочтет и сможет помочь?