Что сие есть?

Кто быстрей догадается, что это за хреновина на снимке?

Подсказка – штука это древняя, не сильно моложе меня. Большая часть – полый цилиндр (трубка). Так что же это и для чего оно использовалось?

О советчиках

Давно это было, в середине 80-х. Шли мы через перевал Чатын Ложный в направлении Лекзыра. Погода была теплая и, несмотря на достаточно ранний выход, спускаться с перевала пришлось по глубокому раскисшему снегу.  Не самое приятное занятие, да и утомительное, но скалы справа по ходу показались нам не самым лучшим решением. Спустились, вымокнув по пояс, но целые и невредимые.

На леднике под перевалом встретили группу из Уфы. Остановились обменяться новостями. Они нас спросили, откуда мы идем.

– С Чатына;

– А как спускались?

– По снегу.

– Ну и дураки.

Дураки так дураки, решили мы и пошли себе дальше в сторону Лекзырского креста.

А за нами с задержкой примерно в сути шли ребята из Ростова. Уфимцы прошли перевал и встретились с ростовчанами на другой стороне. Поскольку они были шибко умные, тут же насоветовали ростовчанам не следовать нашим путем а спускаться по скалам. Те и поверили опытным (они действительно были достаточно опытны).

Наутро ребята из Ростова начали спуск по скалам. И на какой-то из веревок сделали точку крепления вокруг большого выступа, который показался им монолитом. А на деле все оказалось иначе и при спуске одного из парней, который сильно нагрузил веревку, этот “монолит” отвалился. Но веревки к нему привязали надежно и в результате эта каменюка полетела до самого Лекзыра вместе с веревкой и спускавшимся парнем. Поломался он изрядно.

В какой-то мере парню повезло. Дело в том, что у нас были большие сборы и вслед за нами шли еще несколько команд из Ленинграда. ребята быстро организовали спасработы, да еще привлекли спасотряд из Местиа, куда были отправлены гонцы. А товарищи по команде пострадавшего сумели быстро организовать вертолет для доставки парня в ростовскую больницу.

 

Юра Глухов

В июне Юрке исполнился бы 71 год. Но тогда, в 1986 году, я подарил ему на день рождения альбом, посвященный восхождению советской команды на Эверест, с надписью “Задержимся на цифре 37 …” Именно столько ему исполнилось в последний день рождения. “И осталась лишь вечная память …” Снимок ниже – один из последних, где остался Юра.

На сохранившемся с того дня рождения, отмеченного на берегу Волчьей, снимке Юрка улыбается. Вечером, когда мы весело пили у костра, он заполнял маршрутные документы к предстоящему походу. А жить ему оставалось всего чуть-чуть.

Он умел быть другом. Познакомились мы где-то в конце 70-х то ли на скалах, то ли на Тянь-Шане. Юра бы старше меня на 7 лет, но как-то так получилось, что в нашем общении “старшим” оказался я. Общего у нас было много и сдружились достаточно быстро. Туризм, электроника – было о чем поговорить. Некоторое “занудство” и многословие вполне переносились и не портили общения.

Горного опыта у Юры было больше, но я достаточно быстро догнал и даже немного обошел его. В результате вместе пошли в “пятерку” на Тянь-Шане в 1982 году. Тот поход оказался для меня не слишком удачным – на спуске с перевала Аламединская стена упавшим камнем мне сильно раздробило правую голень.

На следующий год совместная попытка сходить в мае на Эльбрус и еще одна пятерка с новыми приключениями. А потом наши пути в горах немножко разошлись, я мотался по разным союзным сборам и соревнованиям и начал понемногу переходить в статус руководителя походов. Здесь я снова немного обошел Юрку и к 1986 году у меня уже было за спиной руководство “тройкой”, а Юра успел провести лишь “двойку”.

И в 1986 году мы решили вместе двумя группами по согласованным маршрутам пойти на Тянь-Шань. Киргизский хребет к тому времени я уже знал “наизусть”, поэтому выбор маршрутов пришлось определять в основном мне. Было запланировано много интересного, включая первопрохождения нескольких перевалов, просмотренных в прошлых походах.

Команды набрались неплохие у обоих и мы постоянно вместе выезжали на скальные тренировки, да и просто в лес. И день рождения Юркин отметили совместно на речке Волчьей. Заодно и потренировались в переправах через речки. И маршруты там же “добили”.

Вскоре нужно было вывезти обе команды на скалу для очередной тренировки, а у меня какие-то дела препятствовали поездке. Попросил Юру поехать с ребятами без меня, но он хотел поехать на какое-то парусное мероприятие на Кавголовском озере. Юра еще и парусами увлекался и это было важно для него.

Мне бы немножко надавить и поехал бы Юра на скалы 147 км с командами. А я уступил …

И вот вечером раздался телефонный звонок от юркиной бабушки. Она была уже достаточно стара и смогла лишь объяснить мне, что я должен позвонить по прочитанному ей телефону какому-то парню. Сашей его звали, если не путаю.

Звоню, несмотря на позднее время, и слышу в ответ, что Юра в больнице. Сбило электричкой, когда переходили пути на перешейке между озерами в Кавголово. “А Ирина?” – спрашиваю (жена Юры). “А Ирина в морге”.

В больнице Юрку несколько дней пытались собрать из обломков, но увы … А Ирину уже похоронили на Южном кладбище. Через пару, 17 июня дней и Юрки не стало. Он упокоился на Волковом.

Походы наши состоялись, хоть и без Юрки. Один из пройденных в первый раз перевалов в южном отроге Киргизского хребта назвали его именем.

А спустя несколько лет Юра стал приходить во снах. Будто не умер он. Долго собирали доктора, а потом почему-то не вернулся он в привычный круг. Сны были настолько реалистичны, что порой я сомневался, действительно ли Юры больше нет.

И до сих пор не могу себе простить, что не настоял тогда на его поездке на скалы.